22-06-98


ПОЛИГОН: взрыв - волна за волной

(Семипалатинск, 1960-е годы)

Вместо вступления. Когда я еще только вынашивал в планах очерковый проект "Войны ХХ века, которых не было (Челябинская параллель)", посвященный нашим землякам-челябинцам, принимавшим участие в так называемых необъявленных войнах, уже тогда мне в голову пришла мысль сделать несколько специальных материалов о наших земляках из подразделений особого риска - тех, кто обеспечивал испытания ядерного оружия, кто принимал непосредственное участие в испытаниях этого оружия на "живой силе", делал все, чтобы свести к минимуму тяжелые последствия аварий на подводных лодках.

Знаете, уникальные люди живут у нас в Челябинске и области. К сожалению, практически все они имеют инвалидность. Но их вклад в то, что мы привычно называем "мирным временем", воистину неоценим.

Один из таких людей - майор Федеральной службы безопасности в отставке Семен Павлович АРХИПОВ, несколько лет отдавший "обеспечению безопасности" ядерных испытаний на Семипалатинском полигоне. Об этих незабываемых для него годах - сегодняшняя публикация, первая из цикла "Подразделения особого риска".

"Пройдут годы. На Семипалатинском полигоне, недалеко от того места, где была взорвана первая советская атомная бомба, состоятся испытания первой в мире водородной бомбы. Затем последуют другие испытания.

В 1988 году А.Д.Сахаров скажет: "То, что мы делали, было на самом деле большой трагедией, отражающей трагичность всей ситуации в мире, где для того, чтобы сохранить мир, необходимо делать такие страшные, ужасные вещи..."

(Из книги "Бомба", Студия "Некос", ИздАТ, Москва, 1993 год).

Конечная

остановка - ядерный полигон

Что такое Семипалатинский полигон? Степь в восточной части Казахстана, граничащая с Павлодарской областью и Алтайским краем. Почему для ядерных испытаний было выбрано именно это место? Во-первых, поблизости отсутствовали крупные населенные пункты; во-вторых, сама по себе местность - полупустыня, не надо ничего сносить, строй себе да строй.

Семен Архипов в начале шестидесятых работал в Челябинске-50 (ныне Снежинск) оперативным работником Комитета госбезопасности. Он был "прикреплен" к конструкторскому бюро, создававшему ядерные заряды. Главным конструктором был тогда Борис Литвинов. Часть ядерного центра переехала сюда в конце пятидесятых из Арзамаса-16. В 1961 году центр в Челябинске-50 уже начал испытывать свои "изделия". И для обеспечения безопасности и секретности "экспедиции" на Семипалатинский полигон в ее состав в обязательном порядке включался оперативный работник КГБ. Этим работником и был Семен Архипов. С мая 1961 года в течение шести лет он выполнял возложенные на него обязанности.

Маршрут перевозки "изделия" до Семипалатинского полигона засекречивался до невозможности. Сами "участники экспедиции" не знали его досконально, в том числе и Архипов. От Челябинска спецсостав шел до Свердловска. Куда дальше - неизвестно. В Свердловске - переадресовка до Омска. Дальше - неизвестно. В Омске состав направляли в Новосибирск, потом еще и еще изменения маршрута, конечным пунктом которого был полигон.

Первые взрывы Архипова

В июне 1961 года со специально построенного аэродрома в поселке Чаган в небо поднялся самолет СУ-7б с водородной бомбой, номер которой - 244Н - Семен Архипов помнит до сих пор. Перед этим, когда самолет подогнали к сборочному комплексу, когда все было готово к тому, чтобы бомбу вывезти из специального здания и подвесить к самолету, вся бригада оделась в парадную форму. Это был праздник! Страна успешно создавала ядерный щит.

Бомба была мощностью 14-16 килотонн. Взрыв был удачным. На полигоне царило праздничное настроение. Но так случалось не всегда. Архипов никогда не забудет 6 августа 1962 года...

Космонавту

Николаеву повезло

Нашими учеными была разработана боеголовка для оперативно-тактической ракеты (с полетной дальностью 20-30 километров). Боеголовка должна была взорваться на высоте 800 метров над целью.

Старт! Подходит расчетное время - взрыва нет. Одна секунда, две, три, десять... Раздается мощный взрыв! Высотные датчики не сработали, ракета упала на землю всего в 10-12 километрах от командного пункта! Поднялось облако радиоактивной пыли и пошло на позиции командного пункта и пусковых объектов.

Началась паника...

- Быстро вывезти запасное "изделие" в степь! - скомандовал Архипов.

После срочной эвакуации все подверглись тщательной санитарной обработке. Шесть часов "отмывали" участников ЧП. Их "отмывают", а они продолжают "звенеть". Обмундирование, белье сняли и уничтожили. Потом, по приезде домой, с них вычтут стоимость казенной амуниции...

(Только в июле 1997 года Семен Павлович Архипов был награжден орденом Мужества. В наградном листе предельно лаконично сказано: "6 августа 1962 года, находясь на командном пункте запуска "изделий", при нештатной ситуации, под радиоактивным облаком, рискуя жизнью, по собственной инициативе сумел вывезти в безопасное место запасное "изделие" и личный состав "боевой части", за что приказом председателя КГБ СССР №146 от 26.10.62 г. ему объявлена благодарность". Спустя 35 лет благодарность от Родины стала весомой. Пока только 40 человек по всей России награждены этим орденом как активные участники испытаний.

Служебная характеристика Архипова тоже не изобилует подробностями: "Будучи сотрудником Управления КГБ по Челябинской области, в связи с исполнением служебных обязанностей в составе экспедиций Всероссийского НИИ технической физики, принимал непосредственное участие в испытаниях ядерного оружия в атмосфере. При этом на него возлагались охрана ядерного боеприпаса, контроль за сборкой узлов ядерного заряда, режимное обеспечение деятельности персонала аппаратурных комплексов, съем и обработка секретной информации в период испытаний, в том числе и в радиоактивных загрязненных зонах в период с 1961 года до даты фактического прекращения таких испытаний").

Мало кто знает об этом, но именно в те дни в казахстанских степях, неподалеку от района испытаний должна была приземлиться капсула с возвращавшимся с орбиты космонавтом Андрианом Николаевым. Наши были жутко обеспокоены возможностью попадания Николаева в эпицентр взрыва ядерной боеголовки. Встречал Николаева сам Герман Титов.

Когда Николаев пошел на спуск над расчетной точкой, Титов был вместе с нашими специалистами на командном пункте. Был там и Семен Архипов. Титов нервно ходил по комнате из конца в конец.

- Трудно сейчас Николаеву? - вполголоса спросил кто-то Титова.

- Не спрашивайте, ребята, - ответил тот. - Неимоверно трудно.

К счастью, Николаев приземлился километрах в семидесяти от эпицентра взрыва.

"Дети летели, как пушинки"

После нештатной ситуации с незапланированным взрывом боеголовки несколько наших специалистов заболели. Обезвоживание организма. Не миновала сия участь и Семена Архипова.

В один из дней, когда он лежал больной в небольшой гостинице, на полигоне производился испытательный взрыв "изделия" из Арзамаса-16 мощностью примерно 16-20 килотонн. Похоже, в тот день ошиблись в прогнозе синоптики, дав несколько не соответствующие реальным данные о состоянии облачного слоя. Слой облаков оказался ниже расчетного, и ударная волна пошла на городок Курчатов, или, как еще называли его, Берег. В домах повылетали оконные рамы. Во дворе гостиницы размещался детский сад, ребятишки в тот момент были на прогулке.

- Они как пушинки полетели по земле, - говорит Архипов. - Поднялся детский крик... Страшная картина. И это при том, что взрыв производился в сотне километров

от городка. Тогда, к счастью, обошлось без человеческих жертв. А вообще жителей городка во время каждого взрыва старались выводить под крутой берег Иртыша. Так надежнее защита от ударной волны.

Как-то раз из Москвы на полигон прибыла киносъемочная группа снимать ядерный взрыв. Майору Семену Архипову и столичному полковнику Николаю Ратникову было приказано обеспечить безопасность съемочной группы. Все вместе они разместились всего в восьми километрах от эпицентра! Съемки были строго секретными. Сама съемочная группа находилась в окопчике, на поверхности осталась лишь аппаратура. А вот Архипов с Ратниковым должны были... стоять на бруствере!

- На мне были тогда легкая рубашонка и китайского типа штаны, - вспоминает Архипов. - Стоим во весь рост. Взрыв. Световая, потом тепловая и, наконец, ударная волна. Мы с Ратниковым кубарем метров десять крутились. Во рту все высохло.

Почему им нельзя было тоже в окопчике находиться? А чтобы, не дай Бог, не пропустить момент: вдруг кому-то в голову взбредет подкрасться к киногруппе и попытаться выкрасть ее. Охрана конструкторов, правительственных делегаций была поставлена, конечно, должным образом. С возможными людскими потерями среди тех, кто обеспечивал безопасность, не особо считались.

Перед взрывом на телеграфных столбах обычно сидело много птиц, в основном степные орлы. После взрыва на земле лежали обугленные комки. "Подойдешь, ткнешь палочкой - рассыпаются в прах, - говорит Архипов. - Испытания ведь шли по всем направлениям: как воздействует взрыв на строительные конструкции, животных. Короче, на все живое и неживое. Жуткое зрелище: у коров шкура облезает, они мычат еще живые. Невозможно было без боли смотреть на это. Танки летели как спичечные коробки. Все горело..." Но все были горды тем, что они причастны к созданию такого оружия, которое позволило бы надежно защитить страну. Правительство не скупилось: за каждый новый вид ядерного устройства люди получали Ленинские, Государственные премии, ордена и медали, ученые звания. Не жалели ничего, в том числе и людские жизни.

И не стало горы...

До января 1963 года Семен Архипов принимал участие в испытаниях ядерных зарядов в атмосфере. Но в 1963 году был установлен мораторий на такие испытания. Перешли на подземные взрывы. Архипову довелось участвовать в шести подземных испытаниях.

Что такое подземный ядерный взрыв? Представьте себе горный массив, в котором прорубались тоннели высотой метра три, шириной метра четыре и штольня длиной семьсот-восемьсот метров. В конце штольни закладывался ядерный заряд, а по пути делались ниши, в которых устанавливалась аппаратура, размещались животные - овцы, лошади, козы, коровы...

Когда все готово к взрыву, в концевом боксе в гробовой тишине рядом с "изделием" остаются всего несколько человек: снаряжающий, который своими руками завинчивает капсюли-детонаторы, конструктор "изделия", оперативный работник (в шести случаях им был Архипов) и автоматчик. Страх присутствовал почти всегда. А вдруг снаряжающий ошибется - и что тогда? Ничего. Не останется ничего...

Всё, капсюли-детонаторы на месте. Группа покидает штольню, и сразу же к работе приступают "метростроевцы": начинают засыпать перегородки, песчаные, щебневые, бетонные. Забивают штольню, чтобы выбросов в атмосферу не было. Последний аккорд - вход в штольню бетонируется, замуровывается. Всё. Гора упакована, остались лишь провода, проведенные к командному пункту. Располагается он в каком-то километре от устья штольни.

Архипов и полковник Прищепа расположились на склоне другой горы. Прищепа впервые присутствовал на испытании ядерного устройства.

- Ты уж, Семен, в случае чего не бросай меня, старика, - сказал он.

- А ничего такого быть не должно, - ответил Архипов.

- Ну... мало ли что.

...Такое впечатление, что стоишь ты не на земле, а на волнах, словно земля вдруг потеряла свою плотность и превратилась в мгновение ока в непонятной природы жидкость. В метре от Архипова и Прищепы грозно зашевелился огромный валун, уже готовый скатиться и раздавить непредусмотрительных людей. Люди успели переместиться в сторону, когда гора на их глазах начала подниматься вверх, словно пытаясь натужно оторваться от земли, и вдруг сразу осела, став уже не горой, а здоровым полукруглым холмом. Газы все равно просачивались, гора дышала радиацией.

Был случай, когда на глазах Архипова пятидесятитонную бетонную пробку штольни выбило как пробку из бутылки шампанского. "Последствия взрыва" пошли в сторону командного пункта. Была объявлена срочная эвакуация. Отделались ранениями, тяжелых последствий не было.

Водоем по-ядерному

Проводились эксперименты и с употреблением в дело "мирного атома". У поселка Чаган решено было вырыть водоем. Да как, собственно говоря, вырыть? Опустили "изделие" в скважину на глубину триста метров и взорвали. Водоем получился диаметром метров восемьсот. Воду потом в образовавшийся котлован напустили, подсобили и талые, и грунтовые воды. Да какого ж нормального человека убедишь в том, что водоем этот пригодный для использования?! Население Чагана энтузиазма по этому поводу, понятно, не проявляло. Неподалеку от Чагана находился аэродром дальней авиации; собственно, сам поселок был военным городком. Кому понравится взрыв под самым боком? Жители устроили демонстрацию протеста. В газетах, конечно, об этом ничего не сообщалось. В Чаган срочно прилетает Борис Славский - министр среднего машиностроения.

- Да чего вы боитесь, люди?! - выкрикнул он перед собравшимися протестантами. - Это же мирный атом. Смотрите!

Министр на глазах у всех скидывает с себя одежду и в одних плавках бросается в воду...

На Политбюро ему потом, правда, всыпали как следует за проявление "личного примера". Все-таки министр серьезнейшего министерства, его оберегать надо, а он хоть и в годах, а повел себя как мальчишка.

Запоздалая справедливость

- До сих пор хорошо помню таких именитых ученых, создателей ядерного щита, как Борис Васильевич Литвинов, Виктор Иванович Жучихин, с которым я близко знаком. Нельзя, конечно, забыть и главного теоретика Евгения Ивановича Забабахина. Мне пришлось работать с такими людьми, - не без гордости замечает Семен Павлович.

- Но ведь вроде как считается, что оперативный работник должен был выполнять в том числе и функции соглядатая, он должен был вызывать вынужденное уважение...

- У нас были другие отношения. Была общая цель - создать ядерное оружие, сохранить секретность. Даже моя семья не знала, где я находился на самом деле все эти годы. Ни писем, ни телеграмм - ничего. Почтовый адрес мой был простым: "Москва-400".

- Вы обеспечивали режим секретности испытаний. Была ли у вас на полигоне чисто служебная практика, как у майора КГБ?

- Я понимаю, о чем вы хотите узнать. Было такое. Один из конструкторов приходит ко мне и говорит: "Семен Павлович, а не заинтересует ли вас такая информация: приехала в поселок книжная автолавка; так вот продавец автолавки поинтересовался как бы между прочим, когда бригада в следующий раз приедет?" (То есть когда планируется очередное испытание. - Авт.). Пришлось моментально реагировать, устанавливать личность этого продавца. Проинформировал о любопытном территориальные органы КГБ. Как вскоре выяснилось, продавец на самом деле "представил большой оперативный интерес".

- То есть?

- Работа на иностранные разведки. Так что не зря мы хлеб ели.

- А какое у вас осталось самое запоминающееся событие, не связанное непосредственно с испытаниями на полигоне?

- Как-то по весне прибыли на полигон военные ракетчики. У них своя программа подготовки и обучения была разработана. Среди них немало было моих знакомых. Вот они как-то раз и предложили: а что, мол, Семен, жара тут стоит несусветная, давай бахчи организуем. И хотя вода была километров в пятидесяти, бахчи состоялись. Воду привозили в цистернах. От арбузов никто не отказывался. Хотя, что говорить... После ядерных испытаний наши арбузы засыпало радиоактивным пеплом. А все равно ели - так, сверху ополоснем и едим (смеется).

Все было - и страх, и интерес, и понимание того, что мы нужны стране.

- Ну, судя по тому, что награда нашла вас только через 35 лет, страна вас не очень-то помнила все это время.

- Дело не во мне. Обидно, конечно, немного. Столько людей, рискуя жизнью, работали сутками, обеспечивая безопасность государства. Все ведь держалось в секрете. Только в декабре 1991 года Верховный Совет РСФСР принял постановление о том, чтобы на испытателей ядерного оружия были распространены льготы и компенсации "чернобыльцев". Инициатором создания российской организации ветеранов подразделений особого риска стал Владимир Яковлевич Бенцианов. Во многом он и добился появления того постановления. Но встал вопрос: как подтвердить собственное участие в ядерных испытаниях? Я обратился в областное управление КГБ. Пришел ответ за подписью тогдашнего начальника управления Юрия Полякова: "Участие Вас в атомных полигонных испытаниях подтверждается материалами личного дела, показаниями свидетелей и сомнений не вызывает. Достоверно также то, что во время испытаний возникали нештатные ситуации, однако документальных данных о том, когда и сколько раз Вы находились под воздействием поражающих факторов ядерного взрыва, суммарных дозах радиационного и иных поражений, полученных Вами при выездах на полигоны для решения служебных задач, ни в УКГБ, ни в НИИ ТФ не имеется. Они, вероятно, не фиксировались из-за несовершенства приборов контроля, а также по причине повышенной секретности"...

- И что вы решили делать?

- Поехал в Ленинград на прием к Бенцианову. Тот в 1993 году написал министру безопасности Галушко реляцию с просьбой проверить и подтвердить мое участие в ядерных испытаниях. И вы знаете: Министерство безопасности по-настоящему помогло. Они нашли все необходимые документы. И в скором времени я получил на руки документально подтвержденные данные за подписью заместителя начальника управления кадров Министерства безопасности России генерал-майора Соловьева. Это, конечно, пример внимательного отношения к своим кадрам. Получил удостоверение ветерана подразделений особого риска. Неожиданно родное областное управление МБ вдруг заявляет, что компенсации и льготы положены не с момента выхода постановления, а с момента выдачи удостоверения (Архипов получил его спустя три года после выхода постановления ВС РСФСР. - Авт.). Пришлось судиться.

- Со своими бывшими коллегами?

- А что делать? Суд принял решение в мою пользу. Годы идут, у людей, принимавших участие в испытаниях, как вы понимаете, здоровье не улучшается. И далеко не у всех может хватить сил на судебные разбирательства, на то, чтобы доказать, что ты делал то, что было жизненно необходимо. Чтобы страна была уверена в том, что она надежно защищена.

Олег ГРАЧЕВ.

На снимках: В.Жучихин (слева) и С.Архипов (в центре), 1960-е годы; С.Архипов в настоящее время.

Фото из архива С.АРХИПОВА.



Поиск В начало
Размещено на сервере www.chelpress.ru
webmaster@chelpress.ru
Вернуться в раздел "Газеты"