Powered by Intersvyaz








20-09-99


Улица Сони Кривой.

САМАЯ ЧЕЛЯБИНСКАЯ

Если помните, улицу Пушкина мы назвали самой московской в городе. А какая улица может носить звание самой челябинской? Рискну предположить, что это улица Сони Кривой. Можно, конечно, опротестовать мое решение, сказать, что куда более подходящими для этого являются Свердловский проспект или проспект Ленина. Но спешу возразить: это скорее магистрали, общегородские тракты, они чересчур на виду. Кроме того, назвать самой челябинской улицу, носящую имя извечного соседнего города-конкурента, пожалуй, нельзя. А проспект Ленина? Увы, опять же подводит название - слишком уж безликое и избитое. А Соню Кривую вряд ли кто обидит, все-таки девушка. Посмотрите, какая симпатичная! В архиве следователя колчаковской контрразведки полковника Сорочинского сохранилось описание Сони Кривой: "Миловидна собой, лицо овальное, на левой щеке - родинка, носит капюшон из верблюжьей шерсти..." А поглядите, какая уютная улица. Архивов для этого не надо. Нам достаточно просто краткой прогулки.

Она начинается у лесопарка имени Гагарина. Сосны, сосны, переплетение проводов конечной остановки троллейбусов. Такое сочетание не случайно, мы и впредь будем сталкиваться со смешением времен и стилей. Если улица Сони Кривой самая челябинская, то на ней дЧлжно нам отыскать приметы всех жизненных вех нашего города. Вот тот же лес, сосновый бор. Рядом центр города, но улица заканчивается, буквально обрываясь у корней сосен, асфальт отмерен строгой геометрической линией. Рубеж! Это ли не начало Челябинска, возникшего как пограничная крепость среди уральского хвойного леса? Параллели мы находим и в биографии нашей героини.

Лес

Соня Кривая родилась в 1894 году в местечке Городок на Витебщине в Белоруссии - стране лесистой. Заметим, что у места рождения Сони нет даже настоящего названия, просто Городок, набросок к будущей жизни, отправная точка, начало линии, в конце которой - Челябинск, происхождение названия которого, наоборот, излишне запутано.

В наш город Кривые (вопреки сложившемуся представлению это не подпольная кличка, а настоящая фамилия) перебрались, когда Соне исполнилось восемь лет. За тридевять земель семью погнала нужда. Да и родственники расхваливали Челябинск, говорили, что город кипучий, торговый и богатый. В Челябинске отец семейства Авсей Кривой устроился в лавку рубщиком мяса. Соня поступила в приходскую школу, училась прилежно, но в гимназию ее по каким-то причинам не приняли. А тут еще отца разбил паралич. Полная беспросветность, лес кромешный без выхода и надежды. Однако Соня не привыкла отступать. Ясно, что свалившиеся беды заставили ее искать ответ, где же спасение, куда идти дальше? В конце концов она все же поступила в гимназию на казенный счет. И там встречается с людьми, которые, как ей кажется, точно знают, куда идти, чтобы выбраться из этого непроходимого леса неприглядной действительности...

Уж выбрались и мы, шагаем по улице вполне городского типа, но не совсем. Жилых домов здесь нет, ибо мы на следующей ступени эволюции города. Минуя по примеру братской Монголии стадию капитализма, сразу переходим от феодализма к социализму. На данной части улицы Сони Кривой царит возведенный большевиками в святой ранг технический практицизм. Дескать, неважно пусть с жильем и общественным благоустройством, главное - промышленность, мощь державы, заводы и исследовательские институты, а после дойдут руки и до домашнего очага. Наш город, пожалуй, более всего пострадал от подобного подхода к градостроительству. Потому-то здесь мы видим торжество государственной целесообразности. Всюду корпуса радиозавода и сопутствующих управлений и институтов в стиле сталинского ампира, даже корпус факультета физической культуры и спорта ЮУрГУ не портит общего впечатления - ведь торжество здорового тела над духом вполне в духе тридцатых годов. Вот и заводская столовая украшена белеными колоннами и псевдобарочными завитушками. Впрочем, нет-нет, постойте! Кажется, перед нами уже не заводская столовая. Вывеска извещает, что это ночной клуб. Вот так-так... Мы и запамятовали, что улица Сони Кривой - это и присущее нынешней эпохе смешение времен.

Капитализм берет свое, отыгрываясь за то, что теоретики марксизма сместили его с законного исторического места. Исследовательские институты, где некогда бойкие "физики" и "лирики" чередовали паяние микросхем и декламацию виршей с критикой советской власти, оккупировали различные фирмы и компании, вывески заполонили стены из стекла и бетона образца уже шестидесятых-семидесятых годов - мечта вольнодумцев осуществилась! С чудом сохранившегося мозаичного панно Ленин недоуменно таращится на бильярд "Пирамида" и его футуристический подъезд, похожий на стеклянную призму. Другая примета - понятные лишь посвященным лозунги рейверов и "кислотников", выведенные пульверизатором на заводских заборах. Что ни говорите, а эти закорючки все же лучше тривиальных ругательств или политических лозунгов. Хотя как знать, как знать... Не ощутит ли кто-нибудь, проходя мимо офисов и магазинов, классовую злость, не напомнит ли ему забор и трепетание на ветру объявлений типа "Возьму ссуду..." о времени, когда листовки клеились в спешке и бунтари убегали от надрывного свиста городового?..

Помощник аптекаря

В гимназии Соня Кривая вступает в нелегальный кружок самообразования, начинает выполнять задания городской организации РСДРП - организует сбор денег в помощь политзаключенным. Вскоре кружок разогнала полиция, но Соню как несовершеннолетнюю отпустили. На прощание ротмистр Зудов сказал девушке: "Мы обеспокоены вашей судьбой, такая молодая и... Молодежи свойственны заблуждения". Но Соня не вняла совету ротмистра. В 1915 году она вступила в партию большевиков, активно занялась пропагандистской работой, подыскивала конспиративные квартиры. Сохранилась запись в одном из протоколов Челябинской организации РСДРП: "Выдать т. Соне 4 рубля для уплаты за квартиру и поручить подыскать другую".

В легальной, явной своей жизни она сдала экстерном экзамен на помощника аптекаря и стала работать в Зареченской аптеке у моста через Миасс. Говорят, что хозяин был ею чрезвычайно доволен, Соня предложила торговать лекарствами не только в лавке, но и разносить на манер коробейников по рабочим поселкам - прибыль существенно возросла. Ясно, что девушка заботилась прежде всего о надежном прикрытии для связи с рабочими и большевиками, а не о прибылях хозяина. Товарищи нарекают ее: "Мать организации" и "Сестра милосердия".

Мы следуем далее, и снова подтверждаются слова о том, что улица Сони Кривой суть малое подобие всего города, его географического расположения и истории. Пересекая гигантскую аллею-сквер, что тянется к нашей улице от главного корпуса ЮУрГУ, замечаем удивительное сходство с площадью Революции - схема точно такая же! Полоса зеленых насаждений и фонтанов, и на конце ее тоже находится театр, правда, не столь внушительный, как драматический. Это старое помещение театра "Манекен", любимого горожанами не менее чем драматический. Соне бы тут понравилось - подвал, незаметная дверь, крохотная сцена, и к революционным веяниям относятся положительно. Удобно и товарищей собирать на сходки, и агитационные пьесы ставить.

За аллеей-сквером настала наконец очередь жилых домов. Промышленность создана, проспекты проложены, демонстративно роскошные и праздничные цветники-газоны разбиты, можно и о домах для граждан подумать. Всерьез этим озаботился лишь Никита Хрущев, откуда и пошло название домов, столь типичных для центра Челябинска - одинаковых, довольно невзрачных, сложенных из кирпича вечно пыльного мышиного серого цвета. Обязательные зеленые насаждения затеняют окна даже верхних этажей. Большая часть улицы Сони Кривой - это квинтэссенция Челябинска тихого и вместе с тем центрального: малое автомобильное движение, такие привычные советские названия - "Молоко", "Кулинария", кошачьи подъезды, пенсионеры на лавочках. Понятно, почему один из тихих домов выбрал народный артист Леонид Оболенский, который жил в доме по улице Сони Кривой с 1964 по 1970 годы. В его квартире теперь располагается музей. В другом доме жила Людмила Татьяничева, поэт, секретарь Челябинской писательской организации.

Здесь мы не встретим, за редким исключением, даже бетонных многоэтажек годов семидесятых-восьмидесятых. Выпадают, как это часто случается в Челябинске, целые эпохи. Их место занимают следующие, более нахальные и деятельные. Это новостройки стиля буржуазного реабилитанса. Торжество красного кирпича, позволяющего в отличие от бетона воплотить самые смелые архитектурные изыски. Краснокирпичная, претендующая на британскую основательность поросль теснит "хрущевки", раздвигает локтями соседей, захватывает тенистые дворы. Некогда многие челябинцы приходили полюбоваться на дом с трещиной, прочертившей обыкновенную "хрущевку" от чердака до фундамента. Привычная советская халтурная небрежность, допущенная при строительстве. Жильцов выселили, дом долгое время стоял пустым и заброшенным, а вот ныне из него сделали "конфетку" для "новых русских". Через пресловутую трещину к нам проникло будущее.

Последнее лекарство

Когда Челябинск заняли белочехи, Соня Кривая со своими товарищами вернулась к своей дореволюционной работе. Соня - связная, агитатор, член подпольного горкома. Пользуясь доступом к различным химическим веществам, в аптеке она добывает препараты, с помощью которых подпольщики сводили фамилии на документах, чтобы после написать на их месте другие. Иногда поручения партии выполнял Моисей, брат Сони. Нам даже известны некоторые из паролей, которыми обменивались подпольщики: "Есть ли микстура по рецепту доктора Мазина?" Отзыв: "Микстуры нет, есть порошки". Или же: "Не подобьете ли каблук?" Отзыв: "Лихо танцуете!" Последнее поручение Сони - перевозка трехсот тысяч рублей Сибирскому центру большевистского подполья в Омск. После этого вся организация была арестована. Один из руководителей подполья вспоминает: "Ее сильно били, в пять резиновых палок, дали штук полсотни ударов..." В ночь на 18 мая 1919 года Соня Кривая и еще тридцать два человека были зарублены казаками во дворе Уфимской тюрьмы. В своем предсмертном письме родным Соня написала: "Милые, родные, еще раз прошу, если вы меня любите, не волноваться, отнестись спокойно к моей участи... Не скучайте, поменьше ругайте человека, принесшего вам столько горя". Это было последнее лекарство, которым "Сестра милосердия" могла облегчить боль родных.

Заканчивается улица Сони Кривой, а значит, и наша прогулка недалеко от кинотеатра "КиноМАКС", чуда современной техники, аккумулятора грез, торжества иной реальности. Таков закономерный итог - от тиши соснового бора и мифа о "светлом будущем" к другим мифам и иллюзиям чисто развлекательного плана, попкорну, кока-коле и иным планетам, куда можно стартовать прямо сейчас, были бы деньги.

Но раз уж мы заговорили о мифологическом пространстве, надо бы рассказать вам о "чуде" следующем - и в жару, и в холод из глаз мемориального барельефа, посвященного Соне Кривой, беспрерывно сочится влага. Соня всегда "плачет" невесть о чем. Чуда, конечно, здесь нет, происходит просто выделение влаги, сконденсированной за мраморной плитой. Соня, убежденная большевичка, не стерпела бы мистического объяснения. Скорее бы уж мистикой сочла, что ее именем назвали самую челябинскую улицу в городе. Что бы ни говорили про этих пламенных революционеров начала века, но одно несомненно - они действительно совсем не думали о славе.

Эльдар ГИЗАТУЛЛИН.




Powered by Intersvyaz
Ural Banner System

Поиск В начало
Размещено на сервере www.chelpress.ru
webmaster@chelpress.ru
Вернуться в раздел "Газеты"