Powered by Intersvyaz








07-05-99


Узница "балтийского Освенцима"

(Окончание. Начало на 1-й стр.)

ДЛЯ СПРАВКИ. В Саласпилсе активную деятельность вели фашистские "врачи". Они проделывали над ослабленными детьми опыты - производили инъекции, добавляли в пищу различные яды. Результат во многих случаях был один: дети умирали мучительной смертью. Руководил этими "научными изысканиями" врач Майзнер. Кроме того, у истощенных детей фашисты выкачивали кровь для нужд немецких госпиталей. У каждого ребенка "врачи" выкачивали примерно по 500 граммов крови.

- До сих пор я боюсь обращаться к врачам и делаю это лишь в случае крайней необходимости, - говорит Александра Ивановна. Кстати, у многих из тех, кто все-таки выжил в лагере, дети родились неполноценными, с различными уродствами. Видимо, это были последствия опытов, которым подверглись малолетние узники в Саласпилсе.

А тогда, в лагере, я еле держалась на ногах. И, наверное, мне пришлось бы умереть там, если бы немцы в 1943 году вдруг не решили отдать детей "в рабство" местному населению. Возможно, немцы не знали, что с нами делать дальше или по каким-то причинам им стало не до нас. Сейчас я думаю, что детей отдавали хозяевам "на откорм", потому что у нас продолжали брать кровь.

После нескольких этапов купли-продажи Александра вместе с братом оказалась в доме у рижанки Станиславы Дригерт, которой было лет за 30 с небольшим. Вскоре малолетний брат умер мучительной смертью - сказались бесчеловечные условия содержания в лагере. Александра осталась одна на правах подневольной батрачки. Ее содержание было немногим лучше, чем в лагере.

- У двери постоянно висели березовые прутья, - вспоминает Александра Касмынина. - За малейшую, по мнению хозяйки, провинность меня били, иногда чуть ли не до потери сознания. Когда она не находила работы по дому и не знала, чем меня занять, то приказывала нарезать газеты квадратиками. На ночь часто ставили на коленки на соль или на горох. Если хозяйка уходила на весь день, то запрещала мне есть...

Однажды я увидела, как над домом низко летит самолет с красными звездами на крыльях. Выбежала на улицу, закричала: "Наши! Наши!" После этого хозяйка заперла меня в темную комнату, где я просидела целую неделю. Зная, что советские войска ведут наступление, она мне заявляла: "Если объявится мать, то я тебя отравлю или сдам обратно в лагерь!"

В очередной раз героиня этого рассказа могла погибнуть, когда немцы стали покидать Латвию.

- Нас с хозяйкой погрузили в грузовую машину и куда-то повезли. Может быть, нас хотели увезти на работы в Германию, а может быть, со злости убить. Потом я узнала, что в этот день фашисты утопили в Даугаве три парохода с детьми. Но, к счастью, началась бомбежка. В суматохе мне удалось убежать обратно в Ригу.

Когда я увидела, как наши войска входят в город, а это было в октябре 1944 года, то подбежала к строю солдат, бросилась одному из них, совершенно мне незнакомому, на шею, обняла его и беспрестанно повторяла: "Папочка, миленький, родненький, забери меня отсюда!"

Матери Александры, которая прошла через несколько концлагерей, в конце концов удалось бежать. Когда она, уже после окончания войны, разыскала свою дочь, то та ее... не узнала. Сказались симптомы "лагерной болезни", вызванной долгим нервным перенапряжением, страхом, последствиями избиений. Еще долго Александра звала свою маму исключительно на вы.

Родную деревню немцы сожгли, поэтому возвращаться было некуда. Александра Касмынина почти полвека прожила в Риге. Вышла замуж, несмотря на подорванное здоровье, родила двух сыновей. Неутомимая по натуре, она активно занималась общественной деятельностью, была в руководстве Латвийского отделения Союза бывших несовершеннолетних узников фашистских концлагерей. Свой долг она видела в том, чтобы рассказывать о массовых жертвах фашизма, не допустить его возрождения. Об этом она говорила даже ... в самой Германии, куда была приглашена на международную встречу заключенных концлагерей.

Судьба распорядилась так, что бороться с фашизмом она стала на новом историческом этапе в начале 90-х годов.

- В это время в Латвии рассматривался вопрос о лишении льгот жертв фашизма, - рассказывает с возмущением Александра Ивановна. - Вместе с тем активизировались бывшие "лесные братья", помощники эсэсовцев. Более того, многие из них стали претендовать на льготы. Это что же получается: они будут получать льготы вместо меня? Я решила: такого не должно быть.

Касмынина обращается в правительство с просьбой выделить деньги на ремонт мемориала в Саласпилсе, выступает в газетах и на телевидении, участвует в политических маршах и демонстрациях и даже пытается разоблачить некоторых из "лесных братьев", маскирующихся под жертвы фашизма, правдами и неправдами добывая соответствующие документы.

Такая ее активность не прошла незамеченной. Ей позвонили домой поздно вечером:

- Мы вам скоро памятник поставим...

- Вы поставьте памятник узникам, а мне не надо, - не поняла она.

- Нет, мы лучше тебе...

Однажды крепкий парень сбрасывает ее с лестницы около ее дома. Муж стал ругаться: "Тебя же убьют!"

- Потом меня вызывает командующий Прибалтийским военным округом, - рассказывает Александра Ивановна, - и говорит, что по соображениям личной безопасности мне лучше бы уехать из Латвии.

- Куда же мне ехать? - спрашиваю я, - все родственники у меня здесь. На родине деревня сгорела еще во время войны.

- Куда захотите, туда и поедете, - отвечает он, - мы напишем ходатайство в администрацию области с просьбой предоставить вам жилье в связи с угрозой жизни здесь.(Позже такое письмо было направлено в Челябинск Российским посольством в Латвии. - Авт.)

- А я поеду туда, где нога моя не ступала, - вдруг решила я, - вот, например, в Челябинскую область...

Вскоре местная администрация принимает решение о выделении Александре Касмыниной двухкомнатной квартиры в Златоусте, где они жили вместе с мужем и мамой. Через день после получения контейнера из Латвии семья получает трагическое известие: в Риге убит младший сын, которому шел 21-й год.

- У меня не было никаких прямых доказательств, что его убийство - это не нелепая случайность. Но, может быть, это и есть та расправа, которой угрожали мне? - с горечью размышляет Александра Ивановна.

Из Златоуста она с мамой перебралась в Челябинск. Муж хотел было вернуться на родину. Но супруга его не поддержала, категорически отказавшись ехать. И он уехал один.

Тяга к активной общественной жизни не покинула Александру Ивановну и в Челябинске. Она возглавила городскую организацию бывших малолетних узников фашистских лагерей, сотрудничает с Международным союзом узников. Договорилась о создании в городе музея в школе № 75. Она считает, что нынешние школьники мало знают правды о фашизме и его жертвах. А ей есть что рассказать...

И есть за что бороться.

- Я, например, считаю, что той компенсации в размере 50 марок, которую я получила за свою инвалидность, возникшую вследствие пребывания в лагере Саласпилса, явно недостаточно, - считает Александра Ивановна. - Этого не хватит даже на лекарства. Мы не требуем сверх того, что нам положено и должно быть возмещено. Нельзя забывать и о таком факте: из семи с половиной иностранных рабочих - невольников, занятых в народном хозяйстве Германии, почти пять миллионов являлись выходцами из СССР. Созданный ими совокупный продукт в несколько раз превышал расходы на их содержание. Использование рабского труда на территории Германии позволило получить за период войны около 70 миллиардов общей прибыли, что равнялось годовому национальному доходу страны в мирное время. Жестокой эксплуатации подвергались узники концлагерей. В безоговорочном порядке изымались личное имущество, драгоценности, деньги. Не говоря уже об общих масштабах преступлений и тяжести потерь, понесенных СССР во время войны. Поэтому я считаю, что и сегодня мы вправе ставить вопрос о продолжении выплат компенсаций. Соответствующее письмо от имени Международного союза узников было направлено германской стороне в январе этого года. Я его полностью поддерживаю.

Другая проблема, уже внутрироссийская, связана с появлением лжеузников. Так называют людей, которые на самом деле не были в концлагерях, но пытаются получить соответствующие документы, дающие право на льготы. Александра Ивановна видит одну из своих задач в борьбе за чистоту рядов. "Отсюда и рождается миф, что, дескать, льготников стало слишком много, всех не обеспечишь. Я убеждена, что моральное право на социальную защиту имеют только те люди, которые действительно прошли через ад концлагерей. Если ты не был там, надо честно об этом сказать, а не пытаться сделать на этом деньги".

С гордостью Александра Касмынина говорит о том внимании, которое оказывается бывшим малолетним узникам в Челябинске городскими властями и предпринимателями. Так, например, в этом году глава города Вячеслав Тарасов подарил организации видеокамеру, а Сергей Бухдрукер по случаю Международного дня узников, который отмечается 11 апреля, организовал праздничное чаепитие.

Мы долго беседовали с этой хрупкой и совсем не старой женщиной (ей за 60 с небольшим), и я пытался понять, что же дает ей силы пережить все потрясения, которые ей преподносила жизнь. И наконец мне стало ясно: она же ни на что не жалуется! Ни на правительство, ни на маленькую пенсию, ни на свою судьбу.

В этом, наверное, и есть неиссякаемый источник оптимизма. И последняя радостная для героини нашего рассказа новость. Недавно Александра Ивановна во второй раз вышла замуж. Супруг, живущий в Челябинске, - тоже бывший малолетний узник немецкого концлагеря.

Александр СКРИПОВ.

На снимках: рисунок неизвестного художника - узника Саласпилса; фрагмент мемориала "Саласпилс".




Powered by Intersvyaz
Ural Banner System

Поиск В начало
Размещено на сервере www.chelpress.ru
webmaster@chelpress.ru
Вернуться в раздел "Газеты"