Powered by Intersvyaz








03-11-1999


ЧЕЛЯБИНСК XX век

В 50-е годы Челябинск бурно развивается во всех сферах народного хозяйства. Очевидны достижения в области промышленности, транспорта, образования, науки, культуры, резко увеличиваются объемы строительства. Под занавес этого десятилетия происходит знаменательное событие в области спорта - в 1960 году впервые в истории города представительница Южного Урала выигрывает олимпийское золото. В жизнь горожан стремительно врывается научно-технический прогресс. Горячий отклик вызывают у челябинцев появление телевидения и запуск первого искусственного спутника Земли. Развенчивается культ Сталина, набирает силы "хрущевская оттепель". Челябинцы отправляются покорять целину. В общественном сознании горожан преобладают романтические и патриотические настроения. Несмотря на бытовые трудности, у многих челябинцев появляется ощущение беспредельности человеческих возможностей. Хотя отнюдь не все складывалось легко и просто в это десятилетие...

"Дело врачей"

Казалось бы, в послевоенное время возникли все предпосылки для мирной и счастливой жизни челябинцев.

Беда была в том, что Сталин продолжал искать врагов внутри страны. Челябинск предстал в его воображении одним из уральских филиалов "московского диверсионного центра". В начале 1953 года были арестованы основатели сразу нескольких кафедр Челябинского мединститута - всего десять человек. По городу поползли зловещие слухи о неком заговоре людей в белых халатах. Врачи-убийцы - что может быть страшнее?

"Когда в январе 1953 года приехали за папой, был поздний вечер, - вспоминала дочь профессора Рафаила Дымшица, автора известных в медицине трудов по кровопотере. - Мы с ним сидели на диване и разговаривали. "Ночные гости" перевернули квартиру вверх дном. Изъяли крамольные книги: Зигмунда Фрейда, генетиков, биологов... Спать меня увели к соседям, а утром мама сказала, что папа срочно уехал в командировку".

Сотрудникам госбезопасности предъявить обвинение Дымшицу в нужном ключе было проблематично, поскольку он был ученым-теоретиком. По словам родственников, на допросе он не подписал ни одного обвинения. В качестве "орудия преступления" фигурировал златоустовской работы нож для разрезания бумаги, которого больные ни разу не видели. Дымшиц позже рассказывал, что в камере днем ему не давали ни лежать, ни сидеть, а ночью шли допросы...

Весной жена ученого отправилась в Москву в поход по высоким инстанциям. Домой он вернулся в мае. Волосы у профессора стали совсем седыми. Возможно, от гибели Дымшица спасла только кончина самого Сталина.

Смерть Сталина

- В начале 50-х я жила на улице Свердловской (ныне улица Володарского) и ходила в школу № 1, - вспоминает синоптик Татьяна Леонидовна Ишукова, чье имя хорошо знакомо всем челябинцам.

- Знаете, что больше всего оставило след в моей памяти? Небольшая речка Челябка, протекавшая в те годы в этом районе. Нынешнее 80-е почтовое отделение находится на бывшем русле этой реки. Она протекала и по Коммуне - здесь под улицей была труба - и направлялась вниз к реке Миасс. На этой речке кормились гуси, и я их, честно сказать, побаивалась, направляясь в школу, думала, как бы их лучше обойти. По всей видимости, Челябку питали многочисленные родники, поэтому зимой на дороге часто образовывались наледи. Впрочем, это не сильно затрудняло автомобильное движение. По Коммуне, например, машины ходили по нынешним понятиям крайне редко - раз в полчаса или даже в час.

В 1953 году я училась в девятом классе. Иду я в школу в районе нынешнего магазина "Садко", и кто-то из знакомых, идущих мне навстречу, говорит:

- Сталин умер!

- Как же... - недоумеваю я, - да ты что?

Весть казалась такой страшной и невероятной. Сейчас это трудно объяснить... Но тогда было ощущение, что на этом наша жизнь закончится. Прихожу в школу. Все построились на траурную линейку. В школьном фойе настолько тихо, что, если бы пролетела муха, ее звон показался бы оглушительным. Атмосфера была настолько тяжелой, что кто-то в строю вдруг не выдержал и зарыдал. Это стало сигналом для остальных. Чуть ли не все стояли и плакали. Я не рыдала, но и у меня слезы навернулись на глаза...

Потом нас всех распустили, уроков в тот день не было. А через несколько дней 9 марта 1953 года был траурный митинг на площади Революции. Помню, что был относительно теплый день. Вся площадь была забита народом. Поэтому за происходящим я наблюдала из квартиры подружки, которая жила в здании Центрального гастронома. Несколько часов, пока шел митинг, мы с ней чуть ли не по стойке смирно стояли на балконе. В конце его все обнажили головы.

И вдруг мы увидели, что стоит какой-то военный и не снимает фуражку. Помню, как нас это тогда потрясло: "Что он себе позволяет? Да как он может!.."

* * *

Многие челябинцы восприняли смерть Сталина как личную трагедию. С позиций сегодняшнего дня это может показаться странным и плохо объяснимым фактом. Но могло ли быть иначе в тоталитарном обществе, пропагандистская машина которого десятилетиями возвеличивала "великого вождя" и "отца народов"? В траурные дни сообщения средств массовой информации приобрели особый трагический пафос.

"И находясь вдалеке от Москвы, мы видим сейчас Москву, Колонный зал Дома Союзов, приспущенные траурные знамена, гроб в обрамлении зелени, и такое до каждой черточки, до малейшей морщинки знакомое, милое и родное, но вместе с тем уже отдаленное от нас смертью лицо, - читали челябинцы в областной газете. - Отец, прощай! Прощай, родной и до последнего вздоха любимый отец!

Как многим тебе мы обязаны... Ты будешь всегда с нами и с теми, кто придет в жизнь после нас. Мы слышим твой голос в ритмичном гуле турбин величайших гидроэлектростанций, и в шуме волн вновь созданных тобою морей, и в мерном шаге непобедимой советской пехоты, и в мягком шелесте листвы необъятно раскинувшихся лесных полос..."

Как же отреагировал Челябинск на "всенародное горе"?

Траурными митингами и собраниями на предприятиях, заверениями трудовых коллективов "трудиться в это трудное время с еще большим напряжением". В связи со смертью Сталина токари стали вытачивать больше деталей, стахановцы-формовщики клялись снизить брак и выполнить годовой план 1953 года за 11 месяцев, осмотрщики железнодорожных вагонов обещали сократить время обработки составов (?!) и так далее.

Впрочем, сказать, что в те мартовские дни все челябинцы поголовно были охвачены скорбью, было бы преувеличением. Многие люди, знавшие о репрессиях не понаслышке, не верили, что Сталин не знал о них. Кто-то просто критически относился к власти. Любопытно, что различное отношение к факту смерти "великого кормчего" порой грозило перерасти в семейные конфликты.

- Я работал тогда заместителем начальника цеха на металлургическом комбинате, - вспоминает челябинец Александр Михайлович Сорокин, - и вот прихожу я вечером домой. Весь день я был в разъездах и "страшной новости" еще не знал. Жена как раз готовит ужин. "Ты знаешь, какое у нас горе?" - первым делом спрашивает она меня.

- Какое?

- Сталин умер.

- Ну что ты переживаешь, - говорю я ей, - свято место пусто не бывает. Найдут кого-нибудь...

В этот момент у жены в руке был соленый огурец. Она, не раздумывая, запустила им в меня. Но промахнулась.

Генеральный секретарь Фадеев

Известный советский писатель, лауреат Сталинской премии, генеральный секретарь Союза писателей (именно так называли тогда эту должность), автор популярных в то время романов "Разгром" и "Молодая гвардия" Александр Фадеев приезжал в Челябинск три раза. В один из своих приездов он отметил здесь свое 50-летие. Надо подчеркнуть, что Фадеев был не просто большим писателем, которого хорошо знали в СССР и за его пределами, но и знаковой фигурой целой эпохи в жизни советского государства.

Есть сведения о том, что в 1952 году в наш город он приезжал специально из Магнитогорска на премьеру Челябинского драматического театра "Любовь Яровая". Спектакль прошел на ура. Фадеев горячо аплодировал мастерству А.Лесковой, исполнявшей роль Яровой, и других челябинских артистов. После окончания спектакля он тепло поздравил коллектив с удачей. Через несколько месяцев челябинцы узнали, что спектакль удостоен Сталинской премии.

В Магнитогорск и Челябинск Фадеева привела идея создания нового романа "Черная металлургия".

- Главная мысль романа - это мысль о коммунистическом перевоспитании людей, - воодушевленно рассказывал он о своем замысле на встречах с металлургами. - Подобно тому, как черная металлургия вбирает в себя уголь, руду, известняк и все это переплавляет в металл, из которого можно сделать все, вплоть до микроскопа... Переделка человека - это тоже поистине черная металлургия!

Высокий и статный, простой в общении знаменитый Фадеев производил приятное впечатление на людей. Вспоминают, как он на Южном Урале тщательно "влезал в шкуру" металлурга, жил некоторое время в обыкновенной рабочей семье, отправлялся с самого утра на смену, подробно интересовался деталями технологии и сам чуть ли не лез в печь...

Но несмотря на решимость писателя, новый роман так и не увидел свет.

* * *

Весна 1953 года многое изменила в жизни Фадеева. В минуты откровений он рассказывал своим коллегам-писателям о том, что первоначально ясные планы романа затуманились, оказались в разладе с жизнью. Все это он еще не переварил, не освоил, не осмыслил и отсюда его настроение неуверенное, усталое. Давало о себе знать и физическое недомогание, которое испытывал писатель во время пребывания на Южном Урале.

Однако Фадеев продолжал собирать материал для романа и писать его. "Фадеев всегда казался собранным, как бы сотканным из упругих сильных мышц, внешне волевым и дисциплинированным даже в минуты, когда на душе его отпечатывались сомнения", - вспоминал челябинский писатель Александр Шмаков.

Осенью 1954 года Фадеев больше месяца жил на обкомовской даче на озере Смолино. Основное время он находился там, работая над романом, нечасто выбирался в Челябинск для встреч с молодежью или с трудовыми коллективами. В выходные уезжал на охоту или рыбалку. Иногда он просто гулял по городу, общался со случайными людьми в неформальной обстановке. Многие челябинцы, не знавшие Фадеева в лицо, и не догадывались, что общались с известным писателем.

Во время одной из таких прогулок Фадеева поразил такой случай. Пробираясь однажды в центр Челябинска, писатель устал и остановился ненадолго отдохнуть у одного на вид очень добротного дома. Поздоровался с сидящим на скамейке у палисадника здоровенным мужиком - хозяином дома.

- Хороший дом, - заметил писатель. - По-видимому, стоит недешево. Значит, хорошо зарабатываете...

- Заработаешь у вас! - зло ответил мужик.

- Почему это "у вас", - удивился Фадеев. - Наверное, вы работаете на промышленном предприятии?

- Да на кой ляд мне сдался завод, - отвечает хозяин дома. - А работаю я, милый человек, на базаре: рыбой торгую. Сам ловлю, сам продаю и сам себе дом строю...

Фадеева, писавшего роман о коммунистическом перевоспитании людей, от таких крамольных слов передернуло. Он зло сплюнул и пошел дальше. Как вспоминал потом один из местных партийных руководителей, после рассказа Фадеева об этом эпизоде ему стало стыдно, что "в индустриальном Челябинске" все еще есть "такие типы".

* * *

"Однажды я приехал вместе с женой к Фадееву на дачу, - рассказывает челябинский журналист Леонид Устинович Чернышев, работавший тогда корреспондентом областного радио. - Дело было в конце сентября 1954 года. Все обитатели окрестных дач уже уехали, так как погода стояла достаточно прохладная. Остался один Фадеев и милиционер, который его охранял. Мне показалось, что здесь царила атмосфера некоего запустения. Помню, что на даче было огромное количество мух. Мы их всех выгнали, а моя супруга натянула марлю на окно. На мой вопрос, не чувствует ли он себя здесь одиноким, Фадеев ответил, что нет, наоборот, на природе он чувствует себя лучше.

- Эх, жаль, - сказал он, - водка у меня закончилась. Но сейчас мы это дело поправим...

Я стал отговаривать Александра Александровича от приобретения водки. Дескать, не за этим приехали, мы ее и дома можем выпить. Мы пошли к нему на дачу, где он читал уже готовые главы из романа "Черная металлургия".

- Александр Александрович, а может, вам название как-то изменить, - говорил я ему.

- Чем же оно тебя смущает? А "Как закалялась сталь", а "Поднятая целина"? Разве это плохие названия? - возражал он".

Несколько глав из неоконченного последнего романа писателя были опубликованы в "Челябинском рабочем" раньше, чем в Москве.

Есть в них строки, в которых Фадеев рассуждает о людском непонимании, о сложности человеческих отношений. "Если бы люди умели понимать... глубокие встречные движения и не боялись доверяться им, сколько было бы сбережено на свете душевных сил, растрачиваемых понапрасну, сколько правды, добра, так бесследно умирающих в непонятом человеческом сердце было бы излито, сколько счастливых и простых решений нашли бы... люди в положениях, которые кажутся безвыходными..."

Думал ли он тогда, что скоро сам окажется в безвыходной ситуации? 3 октября 1954 года он улетел в Москву. Меньше, чем через полтора года, 13 мая 1956 года он застрелился на своей даче в Переделкино.

Наступление на целину

9 марта 1954 года из Челябинска на покорение целины выехала первая группа молодежи.

"На привокзальной площади вечером было многолюдно, фиксировали историческое событие репортеры. Здесь собралось более трехсот молодых южноуральцев, отъезжающих на освоение целинных и залежных земель в районы нашей области, провожающие их родные и друзья, представители партийных, советских, комсомольских организаций".

Секретарь обкома партии Григорьев открывает митинг. Он говорит о том, что перед советским народом партия и правительство поставили грандиозную, имеющую всенародное значение задачу - освоение 13 миллионов гектаров целины. Более пяти тысяч молодых южноуральцев уже изъявили желание посвятить все свои силы делу освоения новых земель...

"Юноши и девушки устремляются к поезду. Здесь специально для них выделены вагоны. На них на ярком кумаче горят слова: "Со всем жаром комсомольских сердец - за новое дело!", "Целинные земли ждут смелых людей!"

"Тракторы и вагончики на лыжах. Дымок из труб... Палатки большие и маленькие, походные кухни, бочки с водой... Небо и земля. Много неба и ковыльная без конца и края степь", - описывал увиденное челябинский художник М. Ткачев, автор альбома рисунков, посвященных освоению целины. Челябинцев и челябинок нередко звала в дорогу романтика новых свершений, характерная для этого десятилетия. Многие из них не имели никакого представления о сельском хозяйстве. Освоение целины в те годы нередко описывали военными терминами. "Наступление на целину - это не просто красивая фраза, - воссоздает события первой целинной весны участник этого эпохального события. - Целина действительно сопротивлялась, и отчаянно. ...Плуги не выдерживали нагрузки и ломались. Пришлось срочно усиливать прицепные орудия. Целыми сутками не сходили с машин энтузиасты. Не хватало цистерн для горючего, с перебоями подвозилась вода. Походная пекарня не успевала выпекать хлеб. Даже палаток не хватало в первое время. Но ни на минуту не ослабевал темп наступления..."

"Хай живе

Радянська Украина!"

Читая челябинские газеты этого десятилетия, поражаешься, как много места в них уделено вестям из союзных республик СССР. Чуть ли не ежедневно вести из Тбилиси, Минска или Киева...

30 мая в Челябинске проходит немыслимое по нынешним понятиям событие. Город с утра до позднего вечера широко празднует 300-летие воссоединения Украины с Россией. "Празднична и нарядна площадь Революции, - воодушевленно сообщает корреспондент "Челябинского рабочего", - над трибуной - барельеф В.И.Ленина и И.В.Сталина... Золотом горят цифры "1654-1954", "300 лет".

11 часов утра. Против трибуны выстраивается сводный марш. Со стороны улицы Спартака (ныне пр. Ленина) раздаются звуки горнов, барабанов, и вот на площадь вливается бурлящий поток юности и жизнерадостности. Знамена союзных республик, букеты живых цветов и венки, алые пионерские галстуки, веселые лица - все это сливается в яркую картину, отражающую счастливую жизнь советских людей. Глубокой любовью проникнуты наши пионеры и школьники к братскому украинскому народу. И они несут плакаты со словами привета народу Советской Украины. "Хай живе Радянська Украина!" - говорит надпись на алом шелке".

По площади идут трудовые коллективы различных районов Челябинска. "Шествие трудящихся Ленинского района открыл коллектив трубопрокатного завода, который, встав на трудовую вахту в честь 300-летия воссоединения Украины с Россией, досрочно выполнил пятилетний план (! - Авт.). В рядах демонстрантов звучат украинские песни. Над площадью разносятся слова новой, ставшей популярной песни "Два великана":

Русские равнины,

Степи Украины.

Чем горды мы?

Чем сильны мы?

Тем, что мы едины.

Что могли бы теперь отметить челябинцы, как, впрочем, и все россияне, 30 мая? - подумал я. Разве что очередную годовщину "разъединения" с Украиной...

Десятилетие развития

В этот период Челябинск не только дружит с братскими народами СССР, но и динамично развивается во всех сферах жизни. Главное внимание по традиции уделяется производству. На промышленных предприятиях города активно внедряется автоматизация, существенно модернизируется производство. На трубопрокатном заводе, например, в начале 50-х впервые в стране осваивается метод печной сварки труб на базе американского оборудования. Наши конструкторы думают, как увеличить производительность агрегата за счет собственных разработок. И это им удается: в 1953 году мощность американского оборудования перекрыта на 15 процентов. А в дальнейшем за счет совершенствования технологии - в два раза (!). За создание высокоскоростного агрегата печной сварки группе конструкторов и руководителей производства была вручена Ленинская премия. В числе лауреатов - будущий знаменитый директор предприятия Яков Осадчий. В 1956 году на Челябинском трубопрокатном заводе введена в строй первая очередь крупнейшего в мире трубоэлектросварочного цеха. Принципиально новая технология позволяет выпускать трубы диаметром 720 миллиметров, которые идут на строительство газопровода Ставрополь - Москва.

В 1955 на ЧТПЗ открывается цех по производству товаров народного потребления. Кровати, вешалки, подставки под обувь, гардины и другие ТНП идут нарасхват. Кстати, этот цех работает и сегодня.

С 1954 года машины с маркой завода Колющенко вышли на мировой рынок и поставлялись в 40 стран мира. А в 1958 году автогрейдер Д-395 был удостоен золотой медали на международной выставке в Брюсселе.

На металлургическом заводе за это десятилетие вступило в строй 18 новых цехов (!).15 октября 1958 года запущена доменная печь № 5 - завершена первая в Челябинске Всесоюзная ударная комсомольская стройка.

За этот период выпуск готового проката увеличился на ЧМЗ в девять раз - с 167 тысяч тонн в 1950 году до 1519 тысяч тонн в 1960 году. Завод становится флагманом черной металлургии СССР. С помощью предприятия создается основной жилищный фонд Металлургического района.

В 1960 году полностью введено в эксплуатацию здание главного учебного корпуса ЧПИ. Число студентов к тому времени приближалось к 15 тысячам. Занятия шли в три смены. Новые отрасли народного хозяйства СССР требовали молодых квалифицированных специалистов. В городе открываются крупные отраслевые НИИ, поощряются научные разработки, рационализаторство и изобретательство.

Активно развивается строительство. Возводятся дворцы культуры, детские сады и ясли, больницы, школы, базы отдыха, пионерские лагеря. Существенно меняется внешний вид Челябинска. Начинается эра "хрущевок". К 1956 году жилищный фонд города увеличивается более чем в два раза по сравнению с довоенным периодом и составляет 3800 тысяч квадратных метров. В 1961 году в Челябинске уже 6223 тысячи квадратных метров жилья (!).

В 1957 году в Челябинске незадолго до смерти побывал писатель Юрий Либединский, проведший здесь годы своей молодости. Автор повести "Неделя" - произведения, вошедшего в золотой фонд советской литературы, прообразами героев которого стали челябинские большевики, искренне удивлялся переменам, происшедшим в городе:

- Как вырос город! Мы горячо верили в его будущее, но как-то даже не думалось, что он будет таким большим индустриальным центром.

Архитектор Александров

Свой весомый вклад в формирование архитектурного облика Челябинска внес почетный член Российской академии архитектуры, заслуженный архитектор РФ Евгений Александров. Он соавтор "Орленка" (1958), памятников Ленину (1959), добровольцам-танкистам, архитектурных проектов - легендарной "катюши", танка на Комсомольской площади, автор проекта высотного дома на площади Революции, что напротив Центрального гастронома, и многих других достопримечательностей. В 1998 году за заслуги перед городом ему было присвоено звание почетного гражданина Челябинска. В 50-е годы Александрову пришлось пережить немало неприятных моментов в связи с организованной Хрущевым борьбой с "архитектурными излишествами".

Евгений Викторович, родившийся и выросший в Челябинске и покинувший его в 1935 году (учеба в Новосибирске, война - фронтовой путь от Москвы до Кенигсберга), вновь возвращается в Челябинск после окончания в 1949 году аспирантуры Московского архитектурного института. Одним из первых его проектов в родном городе стал дом на углу улиц Свободы и Спартака, рядом с "Детским миром". Задумка Александрова для нашего города была почти революционной. Предполагалось построить первый в Челябинске девятиэтажный дом (на тот момент в городе не было ни одного здания выше семи этажей). И не просто дом, а супермодную высотку с устремленной в небо почти 15-метровой башней. Проект молодого архитектора по существовавшим тогда правилам прошел экспертизу в Москве и получил одобрение ведущих специалистов страны в области архитектуры. Местные власти и градостроительный совет не возражали.

Борьба с "архитектурными излишествами"

- Строили этот дом в 1952-1953 годах долго, то не хватало материалов, то оборудования, - вспоминает Александров, - и вдруг в 1954 году, когда были готовы два этажа, громом среди ясного неба для меня стал запрет на осуществление проекта. Оказывается, Хрущев собрал в Москве совещание строителей, ругал их на чем свет стоит и дал указание отныне "строить быстро, дешево и индустриальным способом". В результате башню и три верхних этажа посчитали "архитектурными излишествами". Я тогда с этим был в корне не согласен. Горячо спорил, доказывал, что строительство дома в усеченном варианте нецелесообразно не только по эстетическим, но и по финансовым соображениям. Ведь наиболее затратные работы, связанные с возведением фундамента, уже произведены. Но мои аргументы не возымели никакого действия. Меня принялись критиковать многие мои же коллеги архитекторы на градостроительном совете. "Как же так? - удивлялся я, - те же самые люди, которые совсем недавно были "за", теперь выступают "против".

На одном из заседаний градосовета выступил прибывший из Москвы заместитель председателя Госстроя СССР по фамилии Печенкин. "Вы не понимаете политики партии в области борьбы с архитектурными излишествами, - сказал он, обращаясь ко мне, - мы таких, как вы, в Москве снимаем с работы и направляем на стройку мастерами". Смотрю, все молчат. Значит, согласны?

"Уважаемый товарищ, - отвечаю я ему, - я не знаю, как у вас там в Москве, но считаю, что это вы не понимаете политику партии!" Рассказываю про финансовую целесообразность, излагаю другие свои аргументы. И заканчиваю тем, что, дескать, не надо меня пугать, меня на фронте и то не испугали (а ходил я в то время в военном кителе).

В тридцатые годы за такие слова Александрова наверняка бы отправили как минимум в тюрьму. А тогда, в середине 50-х, все обошлось. Набирала силы хрущевская оттепель. Конечно, строптивого архитектора могли исключить из партии. Но проблема была в том, что Александров в ней никогда не состоял. Сам он объясняет этот факт своей биографии тем, что был учеником замечательного челябинского художника Николая Русакова, которого расстреляли по доносу в 1941 году. С тех пор к партии возникло недоверие.

Конечно, Александрову неоднократно предлагали вступить в КПСС. Обычно он отвечал, что не готов.

- Ну почему, - спрашивали его, - мы, твои товарищи, готовы, а ты, выходит, нет?

- Коммунистом можно стать только тогда, когда обогатишь свою память всеми знаниями, которые накопило человечество. А я считаю, что у меня недостаточно знаний для того, чтобы вступить в партию...

- Ты что, издеваешься?

- Это не мои слова, - говорил он, - об этом Ленин говорил...

К Ленину вопросов не возникало.

* * *

Второй жертвой борьбы с архитектурными излишествами стал дом Южно-Уральской железной дороги на площади Революции - улице Цвиллинга. По проекту Александрова здание должно было иметь 12 этажей, шикарные лоджии, красивые эркеры. Три верхних этажа и "украшательства" срезали. Но дом и без того получился по тем временам роскошным. В проекте были заложены кухни по 11 метров, общие комнаты по 32 метра, высота потолка 3,30...

Похоже, талантливый архитектор Александров опередил время. Мода на просторное жилье пришла намного позже. Он и сейчас считает, что массовое строительство типичных панельных "хрущевок" нельзя назвать прогрессом в области градостроительства.

Однако вряд ли так думали тысячи и тысячи челябинцев, переезжавших в эти годы в отдельные благоустроенные квартиры из землянок и бараков. Рост населения опережал темпы строительства. Остро стоял жилищный вопрос. Для многих "хрущевки" были пределом мечтаний.

Любопытно, что история дала Александрову шанс почти через полвека завершить начатый им в молодости проект.

- Лет пять назад на пороге моего кабинета оказался глава администрации города Вячеслав Михайлович Тарасов, - рассказывает архитектор. - "Евгений Викторович, - сказал он, - как ты смотришь на то, чтобы надстроить дом на площади Революции? Как у тебя в проекте?.."

Но воплотить эту красивую идею в жизнь пока не удалось. Однако глава города не теряет надежды: "Мы обязательно достроим этот дом!" Попытки вернуть задуманные Александровым "архитектурные излишества" на место не прекращаются. Так, например, ректор ЮУрГУ Герман Вяткин всерьез намерен возродить шпиль над зданием главного корпуса университета.

Сегодня уже никто не борется с архитектурными излишествами. Но сам Александров продолжает борьбу. Уже по другому поводу. Не все нравится Евгению Викторовичу в современном архитектурном облике города, в формировании которого, по его мнению, слишком большую роль играют деньги. О чем он прямо и говорит. Как тогда, в 50-е...

Новаторство

Государство в этот период активно заботится о своих гражданах. Рождаются все новые и новые инициативы, в короткие сроки получающие всесоюзный размах. Они хоть и шли "сверху", имели назидательный характер, но, согласитесь, в них было свое рациональное зерно.

Чего стоит, например, ведущаяся в городе мощная пропагандистская атака на "дымящих" граждан.

"Борьба с курением - это нелегкая, но благородная задача комсомола, - пишут газеты. - Борьба с курильщиками - это борьба за продление человеческой жизни. Честь и долг каждого комсомольца - стать личным примером для других и твердо обещать: "Больше я не курю!".

Медики борются за здоровый образ жизни. "Лучшим средством активного отдыха является гимнастика на производстве, - встревожен пассивностью руководителей предприятий челябинский врач Н.Велинский. - В целях охраны здоровья трудящихся Президиум ВЦСПС принял специальное постановление от 22 июня 1956 года, обязывающее внедрять гимнастику на производстве... Однако до сих пор производственная гимнастика введена на немногих предприятиях Челябинска. Большинство предприятий и учреждений все еще остаются в стороне от этого важного дела. Надо, чтобы производственная гимнастика была налажена повсюду".

В эти годы в городе стремительно растет число садов. И вот в газете "Челябинский рабочий" поднимается вопрос о необходимости в каждом без исключения саду иметь пчел.

"В Челябинске имеются коллективные сады, а пчел в них нет, - сетует автор. - Надо добиться того, чтобы в каждом саду были пчелы. Это важное условие получения высоких урожаев фруктов".

Очень нужный "конь"

Но, пожалуй, самой известной была идея повсеместной посадки кукурузы.

"Кукуруза - это тот конь, который нам нужен", - со свойственной ему образностью сказал Никита Сергеевич Хрущев на одном из Пленумов ЦК КПСС.

Неудивительно, что вскоре на опытном участке Челябинского педагогического института группа студентов проводила в 1955 году опыты по выращиванию кукурузы. Для начала были высажены несколько южных сортов кукурузы.

Правда, местный климат успеху эксперимента не способствовал. Рано наступившие осенние заморозки не позволили созреть кукурузе на зерно. Початки оказались низкорослыми и мелкими. Студенты не сдавались. В августе 1957 года наконец-то был получен первый небольшой урожай зрелых початков.

"Опытами студентов пединститута заинтересовался Всесоюзный институт растениеводства, - с гордостью сообщалось в областной газете, - для проведения дальнейшей работы в более широком масштабе институт... выслал опытникам-студентам коллекцию из 50 сортов кукурузы".

Директор Челябинского винкомбината Анатолий Бондарев рассказывал, что при Хрущеве на одном из совещаний виноделов на полном серьезе рассматривался вопрос об использовании кукурузы в производстве вина. "Я тогда был молодой, терять мне было нечего, поэтому встал и сказал, что я как специалист против. И жизнь показала, что я был прав".

"Дерзаньями богата

наша жизнь!"

Научно-технический прогресс, ворвавшийся в жизнь челябинцев в середине 50-х годов, быстро начал давать свои плоды. Счастливчики-челябинцы, которые могли позволить себе роскошь купить телевизор, с конца 1956 года имели возможность видеть нечто удивительное на экране. В Челябинске шло строительство телецентра и сооружение высокой ажурной металлической конструкции - телевышки. Очевидцы вспоминают, каким ажиотажем сопровождались просмотры телепередач. В одну комнату набивались порой по 15-20 человек, которые дружно впивались глазами в маленький экранчик...

Сейчас уже трудно себе представить жизнь без телевидения. Но если вдуматься, то оно появилось в Челябинске по историческим меркам совсем недавно. Официальным днем рождения Челябинской телестудии считается 17 июня 1958 года.

В этот день челябинцы увидели первые местные новости и познакомились с первым диктором Лилией Шараповой. Уже в 1959 году с появлением передвижной телевизионной станции (ПТС) стало возможным оперативное получение информации с мест событий.

Телевизионщики рассказывают, что в первое время пленка на телестудии проявлялась в огромных кастрюлях. Не обходилось и без курьезов. Как-то один шутник послал женщину-администратора срочно достать один килограмм перфорации. Та добросовестно "доставала", пока ей не разъяснили, что перфорация - это специальные пробитые отверстия в кинопленке.

Интересно, что некоторые челябинцы уже в конце 50-х годов начали смотреть телевидение в цвете. На экран приклеивалась разноцветная полупрозрачная пленка - сверху голубая, в середине зеленая, снизу коричневая. Чем не цветное телевидение?

Еще одно эпохальное событие - запуск 4 октября 1957 года первого в мире искусственного спутника Земли. В челябинских газетах регулярно публикуется подробная информация о его поминутном движении над различными городами мира - над Евразией, Америкой, Африкой, Австралией и даже над Антарктидой... В надежде увидеть спутник в небе челябинцы выходят на улицы в ночное время. Полету спутника посвящают стихи.

"Лети ж над миром

первый спутник,

Бери неслыханные рубежи...

Победами богаты наши будни,

Дерзаньями богата

наша жизнь",

- пишет в областную газету челябинец, рабочий Сорокин.

И жизнь хороша,

и жить хорошо!

Мироощущение многих челябинцев в те годы, на мой взгляд, хорошо отражает цитата из публикации в газете "Челябинский рабочий" (1957 г.):

"У нас строятся величайшие электрические станции, воздвигаются заводы и фабрики, прокладываются стальные пути через леса и горы, вырастают новые города и села, взращиваются обильные урожаи на миллионах гектаров поднятой целины...

И всюду нужны твои руки, твоя творческая энергия, твои знания, советский человек; всюду ты находишь применение своим силам и способностям. Перед тобой открыты широчайшие пути к росту и совершенствованию. Ты - хозяин и творец на этой земле...

Именно труд, самоотверженный творческий труд во имя процветания Отчизны возвышает человека в советском обществе... И жизнь хороша, и жить хорошо!"

И действительно многое из того, что видели вокруг себя челябинцы, настраивало их на оптимистический лад. На глазах строился и рос город, тысячи и тысячи людей в рекордно короткие сроки становились новоселами новеньких хрущевок, открылись новые возможности для получения образования, в том числе в вечерних школах. Сильна тяга челябинцев к знаниям и развлечениям. На подходе к кинотеатрам спрашивают лишние билетики, а во время подписки на газеты на почтамте выстраиваются длинные очереди. Построен новый оперный театр. Проблем с трудоустройством нет. Наоборот, в городе набирает обороты кампания по борьбе с тунеядцами.

А еще пятидесятые - это лозунг "Кто не работает, тот не ест", китайские термосы и полотенца, ненависть к НАТО, любовь к безработным в капиталистическом мире и "дружественным народам" в Африке, восторг по поводу прихода к власти в 1959 году Фиделя Кастро...

Одно из важнейших политических событий, которое вызвало оживленную реакцию у челябинцев, - разоблачение Хрущевым в 1956 году культа личности Сталина. Показательны слова Никиты Сергеевича о роли "великого вождя и учителя" в истории:

"Несмотря на все зло, которое причинил культ личности Сталина партии и народу, он не мог изменить природы нашего общественного строя...

Думать, что отдельная личность, даже такая крупная, как Сталин, могла изменить [ее]... значит приписывать ей такие непомерные сверхъестественные силы, как способность изменить строй общества, да еще такой общественный строй, в котором решающей силой являются многомиллионные массы трудящихся".

Как рассказывают люди, жившие в это время, несмотря на ощутимые бытовые трудности, у подавляющего числа горожан было приподнятое настроение. Казалось, нет непреодолимых преград. И Советский Союз, и "все прогрессивное человечество" уверенно смотрят в будущее...

* * *

Но не во всех странах так называемого социалистического лагеря разделяли этот оптимизм. Как раз в это время в далекой от Челябинска Венгрии еще не закончился антисоциалистический мятеж. В его подавлении принимали участие в том числе и южноуральцы. В них целились снайперы, бросали бутылки с зажигательной смесью.

- Это сейчас нас называют "душителями венгерской демократии", - рассказывал мне челябинец, проходивший срочную службу в "братской социалистической стране". - Тогда нам как представили ситуацию? Что в Венгрии в 1956 году подняли голову фашиствующие элементы, а наши друзья - венгерские коммунисты попросили у Советского Союза помощи. Как же их бросить в беде? Поначалу не было команды стрелять. Нескольких танковых выстрелов оказалось достаточно, чтобы "успокоить" ситуацию. Домой я возвращался с высоко поднятой головой, с чувством выполненного долга.

Стиляги в Челябинске

Они собирались кучками в горсаду, в центральном парке, в районе ДК ЧТЗ - на "шлифовке", как тогда называли это место, на ЧГРЭС, неподалеку от лодочной станции...

Первое, что бросалась в глаза, - яркая, крикливая, "петушиная" одежда. Какие-то нелепые для советской молодежи красные пиджаки с неестественно широкими плечами, оранжевые курточки в крупную клетку, рубахи с изображением диких зверей, желто-красно-коричневые туфли, пестрые носки...

У парней - высокий чуб, так называемый кок. Особый писк - светлые тщательно отутюженные брюки-дудочки, настолько узкие, что в них невозможно было сидеть (говорили, что стиляги их надевают с мылом). И это в то время, когда все "нормальные люди" носили в большинстве своем свободные брюки и скромную неброскую одежду.

Мыслимое ли дело, если, например, на длинном ворсистом галстуке нарисована обезьяна, лезущая на пальму? А если ворс пригладить вверх, то вообще на нем появляется изображение (о ужас!) обнаженной женщины.

Девушек начали замечать в коротких юбках (слова "мини" тогда не употребляли) и обуви на высокой шпильке, с длинными ногтями, накладными ресницами, огромными серьгами-"колесами", а иногда даже с крашеными волосами.

Стиляги стали появляться на городских танцплощадках и, к изумлению собравшейся публики, демонстрировать не вальс и не фокстрот, а сумасшедший рок-н-ролл. Длилось это "безобразие", правда, недолго. Вскоре раздавался грозный свисток, и со стилягами выясняли отношения их же ровесники - члены областного комсомольского отряда. Нередко дело заканчивалось не только словесным внушением и "проработкой по комсомольской линии". Парням состригали кок и распарывали "дудочки", а девушкам подстригали ногти.

Начиная с конца 50-х годов можно было увидеть стиляг, важно расхаживающих по улице Спартака, которую тогда молодежь называла Бродвеем (сокращенно - Брод).

"Ну что, - говорили они друг другу при встрече, - прошвырнемся по Броду?"

"Тунеядцы, плесень, гниль"?

В целом общественность города была возмущена появлением этих "голландских петухов". Не только люди в возрасте, но и сверстники дразнили их, отпускали издевательские реплики.

С подачи отдела пропаганды и агитации горкома КПСС в каждом районе города появились "Окна сатиры", в которых главными героями стали стиляги. Местные поэты писали "профилактические" стихи, а художники рисовали соответствующие карикатуры.

Вот один из фрагментов такого творчества:

Как пустой пшеничный колос,

Высоко задравши нос,

Разодет по ультрамоде

С внешним глянцем

марки "стиль".

... Нет, не зря о нем в народе

Говорят в таком вот роде:

Тунеядец, плесень, гниль!

- На самом деле они, конечно, не были ни хулиганами, ни пьяницами, ни тунеядцами, - рассказывал мне мой коллега-журналист, чья молодость пришлась на конец 50-х. - В основном это были студенты ЧПИ, пединститута, ЧИМЭСХ, других вузов, днем они, как и все остальные, учились. В большинстве своем начитанные умные молодые люди, которые в дальнейшем добились немалых успехов в своей профессии, стали литераторами, художниками. Фамилию одного из лидеров стиляг я и сейчас помню - его звали Май Белоусов.

Правда, было ощущение, что эти ребята специально лезли на рожон. Очевидно, что это был протест. Как я сейчас понимаю, протест против советской уравниловки, казенщины, обыденности. Тогда, несмотря на начавшуюся хрущевскую оттепель, в вузах по-прежнему всех заставляли учить наизусть принципы партийности литературы и прочую подобную ерунду. Стиляги хотели выделиться, как-то показать свою индивидуальность.

Многие этого просто не ощущали и поэтому не понимали смысл протеста.

Очевидцы рассказывали, что, несмотря на нападки на стиляг, те вели себя вполне прилично. Хотя разговаривать и спорить с ними было трудно. Они были людьми не из робкого десятка. "Разве наша Конституция запрещает нам носить такую одежду?" - говорили они, например, комсомольцам-активистам.

"Полярное сияние"

6 октября 1957 года в местной печати появляется информация об уникальном явлении - полярном сиянии на Южном Урале. "В прошлое воскресенье вечером... многие челябинцы наблюдали особое свечение звездного неба, - со знанием дела сообщают челябинские ученые, авторы заметки. - Это довольно редкое в наших широтах свечение имело все признаки полярного сияния. Интенсивное красное, временами переходящее в слабо-розовое и светло-голубое свечение вначале охватывало значительную часть юго-западной и северо-восточной поверхности небосклона. Около 11 часов его можно было наблюдать в северо-западном направлении...

На фоне неба появлялись сравнительно большие окрашенные области и временами спокойные полосы, имевшие на последней стадии сияния меридиональное направление. Изучение природы полярных сияний, начатое еще Ломоносовым, продолжается и в наши дни. В современной науке нашла подтверждение основная мысль Ломоносова, что полярное сияние возникает в верхних слоях атмосферы в результате электрических разрядов".

А заканчивается публикация так: "Полярные сияния... можно будет наблюдать и в дальнейшем на широтах Южного Урала". Прочитавшие эту информацию челябинцы стали припоминать разговоры своих знакомых, видевших в тот день нечто необычное.

По наивности можно поверить, что речь действительно идет о полярном сиянии. Если не знать даты "прошлого воскресенья" - 29 сентября 1957 года.

Радиационная авария

В этот день в 16 часов 22 минуты в считанных километрах от Челябинска, на химкомбинате № 817 ("Маяке"), произошла одна из крупнейших в мире радиационных аварий - взорвалась емкость с высокорадиоактивными отходами. Как рассказывали очевидцы, после взрыва поднялся столб дыма и пыли высотой до километра, который мерцал оранжево-красным светом. Это создавало иллюзию северного сияния.

Два миллиона кюри были подняты в воздух и подхвачены ветром. Челябинску, если можно так сказать, повезло. Ветер дул в сторону Багаряка, Каменск-Уральского...

Как вспоминали очевидцы, день был очень теплым и солнечным. Многие жители "сороковки" находились на стадионе "Химик", где шел футбольный матч.

...Взрывной волной выбило стекла из всех окон казарм полка, охранявшего комбинат. Были сорваны железные ворота. Военнослужащие в первый момент подумали, что началась война, и побежали за оружием.

Директора химкомбината М.Демьяновича в "сороковке" не оказалось. Его отыскали... в Москве, в цирке на Цветном бульваре. Прямо оттуда его доставили в министерство и в тот же день отправили спецсамолетом на Урал.

Всю дорогу его мучили одни и те же вопросы: "Атомный взрыв на комбинате? Атомный взрыв? Как такое могло произойти?"

Здесь надо сказать, что комбинат с каждым годом работал все стабильнее. Благодаря разработкам ученых предприятие сумело повысить мощность атомных реакторов в пять раз без каких-либо дополнительных затрат. Это принесло стране колоссальную экономию. В 1954 году коллектив химкомбината № 817 "за высокие производственные показатели, огромный вклад в укрепление обороноспособности" был удостоен ордена Ленина. Комбинат был не только первенцем атомной промышленности, но и ее флагманом. А специалисты "сороковки" считались наиболее грамотными и квалифицированными во всем ядерном комплексе страны. Казалось, ничто не предвещало неприятностей.

Взрыв можно было предотвратить...

Почему же все-таки стал возможен взрыв на почти образцовом предприятии? И можно ли было его предотвратить?

Попробуем восстановить ход событий, произошедших непосредственно перед аварией. За полтора часа до взрыва дежурный техник Комаров заметил, что из емкостей с радиоактивными отходами выделяется большое количество желтого дыма. Он доложил об этом начальнику смены. Вскоре к хранилищу С-3 подошли четверо человек из дежурной бригады. Двое из них в специальных комбинезонах с фонарем и в противогазах спустились в рабочее пространство. В хранилище стояла жара. Из-за плотного дыма двигались в коридоре на ощупь. Светильники на потолке были видны только вплотную.

Похоже, что проверяющие искали неисправность в электропроводке, но так и не нашли ее. Во всяком случае, известно, что они включили вытяжную вентиляцию и поднялись наверх. Эти люди были последними, кто побывал в хранилище за несколько мгновений до взрыва...

Почему же дежурную бригаду не обеспокоили ни высокая температура, ни сильная задымленность? Позаботься они тогда об охлаждении емкостей с отходами водой, не дожидаясь понедельника, может быть, аварию удалось бы предотвратить. Вот она, роль личности в истории!

Такое впечатление, что обслуживающий персонал привык к таким отклонениям. Тем более что многие специалисты на комбинате считали невозможным взрыв радиоактивных отходов.

Хранилище-комплекс, на котором произошел взрыв, пустили в 1953 году. Контрольно-измерительные приборы, взятые в основном с предприятий химической промышленности, не выдерживали условий радиационного производства. Система автоматического контроля вышла из строя в первые годы эксплуатации комплекса. Емкости с радиоактивным отходами периодически охлаждали водой. Но на этот раз не успели...

Произошедшее на комбинате 29 сентября 1957 года оставалось для многих челябинцев "загадкой природы" более сорока лет. Факт взрыва на "Маяке" был официально подтвержден в Челябинске на пресс-конференции первого заместителя министра атомной энергетики в 1989 году.

Большое событие

В рассказе Сергея Довлатова "Номенклатурные полуботинки" есть любопытный эпизод, касающийся Челябинска. Автор описывает курьезную историю, произошедшую при открытии памятника Ленину на площади Революции. Когда с фигуры Ильича спало покрывало, раздались положенные по такому случаю аплодисменты. Но вскоре они перешли в гомерический хохот. Все вдруг увидели, что у него две кепки: одна на голове, другая - в руке. Не смеялся только один человек - скульптор.

Впрочем, ничего такого не было, а эта история оказалась художественным вымыслом писателя или, иначе говоря, просто байкой. А что происходило на самом деле?

"Большое событие" - под таким заголовком сообщает областная газета о состоявшемся на главной площади города многотысячном митинге, посвященном открытию памятника Ленину. Было это 5 ноября 1959 года. Митинг по такому случаю открыл секретарь горкома КПСС К.Н.Воронин.

"Звучит торжественная мелодия Гимна Советского Союза, - пишет газета, - член партии с 1904 года Иван Степанович Белостоцкий разрезает красную ленту. С восьмиметровой фигуры памятника ниспадает голубоватое покрывало. Перед взорами участников митинга предстает дорогой и близкий сердцу каждого советского человека образ великого вождя революции Владимира Ильича Ленина".

Выступающий на митинге мастер трубопрокатного завода Герой Социалистического Труда Гончарук вдохновенно заявляет:

- Сегодня у памятника Ленину мы даем нашу рабочую клятву: коммунизм будет построен!

...Упало с бронзы покрывало,

И, задевая облака,

Встал над высотами Урала

Владимир Ленин на века.

Такие проникновенные строки посвятил этому событию челябинский поэт Марк Гроссман.

Ленин живее всех живых?

Действительно ли Ленин встал на главной площади Челябинска на века? Или в связи с пересмотром роли Владимира Ильича в нашей истории может быть убран с постамента? Эти вопросы я задал сотрудникам Центра историко-культурного наследия Челябинска через 40 лет после "большого события".

И узнал, что существуют как минимум две точки зрения. Одни говорят, что памятник Ленину представляет особую ценность для города: под него был задуман весь архитектурный ансамбль площади Революции. Кроме того, это замечательный памятник эпохи социализма. А стало быть, демонтировать его ни в коем случае нельзя. Не говоря уже о политическом моменте.

Другие утверждают, что памятник с точки зрения архитектуры имеет не так уж много достоинств, по сути, это типовой проект. Аналогичные памятники возводились в каждом городе бывшего Союза. Циклопический Ильич, нависающий над площадью, задумывался отнюдь не как памятник человеку, а как идеологический символ. Символ поклонения "великому революционеру". Памятником же эпохи вполне может служить бюст Ленина на Алом поле, кстати, один из первых в стране. Поэтому, если современное общество осуждает революционную идеологию, то вполне логично было бы рассматривать вопрос о снятии Ленина с постамента. Заменить его может, например, скульптурная композиция, выражающая общечеловеческие ценности.

Но существует, правда, несколько "но", связанных с нынешней политической и экономической ситуацией. Хоть страна живет давно отнюдь не по ленинским принципам, юридической оценки коммунистической идеологии обществом до сих пор не дано, нет соответствующих решений судов.

Живы люди, для которых многое в их жизни связано с именем Ленина. Выходит, с политической, экономической да и с чисто человеческой точки зрения ставить этот вопрос пока не время. Похоже, с этим памятником Челябинск войдет в следующий век. А что дальше?

- Главное - не форсировать события, - считают историки. Все должно идти естественным путем. Но рано или поздно городу, как и всей России, придется определяться. И с идеологией, и с судьбой памятника Ленину.

Есть первое

олимпийское "золото"!

В 50-е годы в Челябинске активно развиваются массовая физкультура и спорт. И результаты не замедлили сказаться. Владимир Лощилов, лучший в стране толкатель ядра, стал первым челябинцем, завоевавшим право представлять страну на летних Олимпийских играх в Мельбурне (1956 год). На следующей Олимпиаде - в Риме (1960) - наш город представляли уже три спортсмена. В соревнованиях в беге на 400 метров с барьерами участвовал Георгий Чевычалов, в прыжках в высоту - Таисия Ченчик, в велогонке - Гайнан Сайдхужин.

Однако особой популярностью среди челябинцев пользуются зимние виды спорта. Одним из самых популярных развлечений молодежи становятся коньки. Девочки мечтают стать конькобежками, мальчики - хоккеистами.

А что творилось на открытом ледовом стадионе тракторного завода, где в чемпионате страны играл челябинский "Дзержинец" ("Трактор")! Закрытых катков тогда еще не было. Задолго до начала хоккейного матча с разных концов города сюда съезжались болельщики. За час до начала игры на трибунах уже не было свободных мест.

Болели стоя, чтобы не примерзнуть к трибуне. Зимы тогда, как правило, были очень холодными.

Как вспоминают очевидцы, болельщики в этих суровых условиях придумали весьма оригинальный способ борьбы с морозами. Чуть ли не у каждого под шубой была бутылка водки. В горлышко была вставлена трубочка. И когда наши забивали гол, болельщики шумно приветствовали успех команды и отсасывали очередную порцию водки для "сугрева".

- Хоккеисты тогда играли без шлемов, в спортивных шапочках, а вратарь вообще стоял в танкистском шлеме, - рассказывает журналист Леонид Чернышев, - а я поначалу вел репортажи для радио, стоя вместе со всеми в толпе на трибуне. Довольно быстро я стал определять не только по номерам, но и по телосложению, точно зная, где сейчас на поле Ольков, Каравдин, Женишек (его женщины-болельщицы звали "Женишок") и другие наши хоккеисты.

Конечно, эмоции у болельщиков били через край. И вот однажды мужик, стоявший рядом со мной, бурно отреагировал на какую-то острую ситуацию на поле и громко "завернул" нечто трехэтажное.

На следующий день мне звонят из обкома: "Почему у вас мат в эфире?"

"Почему, почему? - подумал я про себя, - по кочану!" Что я мог сделать? На следующих репортажах я как мог знаками показывал болельщикам, что, дескать, не надо, не надо матом. Но гарантий, что крепкое слово не вылетит в эфир, честно сказать, не было никакой. Через некоторое время у меня появилась комментаторская будка.

А высшим спортивным достижением этого десятилетия стал успех студентки пединститута Лидии Скобликовой. В 1960 году на зимних Играх в Скво-Вэлли она сумела завоевать первое для челябинских спортсменов олимпийское "золото". Подробнее о ее "звездной" судьбе мы расскажем очерке, посвященном 60-м годам.

Татьяничева

Даже небольшой рассказ о судьбе человека трудно уместить в рамки одного десятилетия. Тем более если речь пойдет о такой значительной личности, как уральская поэтесса Людмила Константиновна Татьяничева.

О ней можно было бы рассказывать в очерках, посвященных Челябинску 40-х годов, когда появляется ее первый сборник прекрасных лирических стихов, 60-х, когда Людмила Константиновна вошла в поэтическую элиту страны.

Даже уехав в 1965-м из Челябинска в Москву в связи с избранием ее секретарем правления Союза писателей РСФСР, Татьяничева до самой смерти (1980) никогда не порывала связей с Уралом, неоднократно приезжала в наш город. Однако именно с 50-ми годами связан челябинский период ее жизни. Это единственное десятилетие, которое она прожила полностью в Челябинске.

Именем Татьяничевой названа одна из улиц города, на доме по улице Сони Кривой, где жила поэтесса, есть мемориальная табличка. Была идея создать в Челябинске музей, связанный с деятельностью поэтессы. С согласия семьи на Южный Урал из Москвы привезли архивные материалы и передали их областному краеведческому музею. Но они так и лежат неразобранными. Вопрос организации музея пока остается открытым.

С 1944 года она была директором Челябинского книжного издательства, затем более 10 лет возглавляла местное отделение Союза писателей СССР, работала собкором "Литературной газеты" по Уралу. Как вспоминают очевидцы, жесткость администратора удивительным образом сочеталась в ней с мягкостью и ранимостью творческого человека.

Родилась Татьяничева в 1915 году в небольшом городке Ардатове в Мордовии. Жила в Свердловске, закончила там рабфак и два курса института цветной металлургии. Может, она и стала бы неплохим инженером металлургического производства, если бы не зов времени и жажда романтики. В 19 лет она бросает институт и едет на одну из крупнейших строек страны - Магнитку. Рядом со строящимся ММК в "писательском" бараке на полную мощь трудится творческий цех - литературный кружок "Буксир", прославляющий подвиги магнитостроевцев. В нем активно проявляют свои творческие способности известные челябинцам Борис Ручьев, Марк Гроссман, Яков Вохменцев и другие писатели и поэты.

До переезда в Челябинск Татьяничева 10 лет работает в газете "Магнитогорский рабочий". В общении с интересными, творческими людьми, в атмосфере новых трудовых свершений проходит становление ее как личности и поэтессы. Отметим, что она пишет стихи не только на производственную тему, но и лирику.

"Мне солнце приказало..."

Нельзя сказать, что ее жизненный путь в Челябинске складывался легко. Например, в начале 1945 года на городском собрании писателей и литературного актива было заявлено, что творчество поэтессы "может служить примером безыдейности и аполитичности". Сборник лирических стихотворений попадает под знаменитый ждановский указ. Ее обвиняют в ахматовщине. Лирические стихотворения того периода действительно чем-то напоминали то, что было у Ахматовой. Но это будут ценить потом, в брежневские времена. А тогда...

В 1946 году уже вышедший сборник стихотворений Татьяничевой изымают из продажи. У нее остается один-единственный экземпляр. Благодаря этой книге ей позже удастся переиздать лирические стихотворения. Что же так смутило ее критиков?

Достаточно привести несколько лирических строк Татьяничевой из этого сборника.

Я не сама -

мне солнце приказало

С тобою ночи коротать без сна,

Мне на тебя ветвями указала

В тот первый день

дремучая сосна

Я не звала, позвали соловьи

Тебя высоким голосом моим.

Зачем мне руки жаркие твои?

Так тесно в них рукам моим.

По мнению партийных функционеров, советская женщина не имела права так писать о любви.

Одно время для Татьяничевой, у которой к тому времени было уже двое детей, вопрос о том, стоит ли продолжать свое творчество, был очень актуальным. Похоже, на ее решимость повлиял ее супруг - писатель и драматург Николай Смелянский. Во всяком случае он понял, что два больших литератора в одной семье это слишком много, и по сути принес в жертву свою карьеру литератора ради успеха своей жены, много сил отдавая решению организационных вопросов, занимаясь изданием книг Татьяничевой. Одним словом, стал, как бы сейчас сказали, продюсером Людмилы Константиновны. Это и был настоящий мужской поступок.

В 1956 году Татьяничева очень сильно переживает по поводу трагической гибели Фадеева, с которым она встречалась во время его пребывания в Челябинске, и от расстройства на некоторое время попадает в больницу. Говорят, что именно Александр Александрович ввел ее в большую литературу и она испытывала к нему большую человеческую и дружескую привязанность.

Разумеется, Татьяничева, занимавшая высокие литературные, а значит, идеологические посты, писала не только лирику. В очерке "Приобщение к труду" она, к примеру, размышляет о преемственности коммунистической идеи:

"К подножью памятника Ленину, к подножью высокой памяти о нем мы с сыном принесли уральские тюльпаны - подснежники...

Мне радостно оттого, что рядом не просто сын, но и единомышленник, коммунист, которому близко и дорого то, что дорого и свято для меня. И когда я не смогу положить цветы к памятнику Ленину, за меня это сделает мой сын. И сын моего сына..."

Во время подготовки этого очерка я встретился с "сыном сына" - одним из внуков Людмилы Константиновны - поэтом и продюсером Василием Смелянским, живущим в Челябинске, и спросил его, разделяет ли он теперь точку зрения своей бабушки.

- Я не понесу цветы ни к одному идеологическому памятнику ни в одном городе мира, - ответил он. - Я не хочу вообще кланяться власти, коммунистической в том числе. А что касается бабушки, то я задумывался, была ли она партийной поэтессой. Да, она состояла в партии, без этого тогда нельзя было сделать карьеру в литературе. Безусловно, она не была бунтаркой против советского режима, не было у нее никаких диссидентских замашек. Но вместе с тем она никогда не воспевала партию как таковую. Она сама от нее пострадала после выхода своего первого лирического сборника. Как мне представляется, она была сторонницей сильной государственной власти, державности. А держава тогда была советская.

Знаете, что еще интересно? С началом перестройки многих поэтов того поколения стали отчаянно критиковать. Татьяничева была редким исключением. И это, как мне кажется, очень характерный показатель.

* * *

Татьяничеву знали во всей стране как поэтессу, воспевающую красоту людей, природы и индустриальную мощь Урала. Благодаря ей рос авторитет нашего города и края. Мне приходилось слышать мнение о том, что Татьяничева, возглавляя Союз писателей РСФСР, сделала для Урала больше, чем отдельные министры в тогдашнем правительстве. В 50-е годы она по сути управляла литературным процессом в городе. Многим молодым челябинским литераторам она дала путевку в большую творческую жизнь. А главное - умела находить красоту как в стране Синегорья - крае Уральских гор и озер, так и в нелегком труде наших земляков.

Люблю я огонь созиданья

В суровой его красоте,

Мартенов и домен дыханье

И ветер больших скоростей.

Мне дороги лица простые

И руки, что плавят металл.

...Когда говорят о России,

Я вижу свой синий Урал.

Вместо послесловия

Живой отклик челябинцев и большинства граждан всей страны вызвала знаменитая поездка Хрущева в США осенью 1959 года. Неожиданно приятное впечатление оставил Никита Сергеевич и в Америке. Там воспитанные на ненависти к СССР американцы ожидали увидеть упертого "коммуниста № 1", руководителя империи зла... А перед ними предстал человек, живо интересовавшийся опытом "самой капиталистической в мире страны" для того, чтобы в ближайшее время возглавляемая им держава смогла догнать и перегнать Америку. И многие за океаном этого начали всерьез побаиваться. В 1996 году мне довелось побывать в самом кукурузном штате США - Айове, где в 1959-м Никиту Сергеевича встречали особенно тепло. И американские журналисты, освещавшие тот самый исторический визит, тогда спросили меня: а мог ли Хрущев на тридцать лет раньше начать перестройку в Советском Союзе?

Очевидно, Никита Сергеевич при всем его новаторстве и неординарных поступках являл собой образец типичного советского руководителя. Промышленность и сельское хозяйство как в Челябинской области, так и в целом в стране при нем развивались преимущественно экстенсивным способом, а экономическую эффективность далеко не всегда принимали в расчет. Не случайно, например, после освоения целины в городе возникнет напряженная ситуация с хлебом.

О свободном предпринимательстве в 50-х годах и речи не могло быть. Даже в самый разгар оттепели свобода слова ограничивалась рамками партийных догм. Да и реформировать систему КПСС ему никто бы не позволил. Общество, едва оправившееся от сталинизма, было явно не готово к таким резким переменам.

Но было в этом десятилетии то, чему мы можем позавидовать и сегодня: безграничной вере челябинцев в человеческие возможности и удивительному ощущению романтики даже самых суровых будней...

Александр СКРИПОВ.




Powered by Intersvyaz
Ural Banner System

Поиск В начало
Размещено на сервере www.chelpress.ru
webmaster@chelpress.ru
Вернуться в раздел "Газеты"